итоговая выставка:
круговая порука
26 мая — 23 июня 2017
г. владивосток, океанский проспект, д. 9
музей современного искусства «артэтаж»
Выставка сосредоточилась вокруг идеи совместного создания общего полотна участниками школы, будучи привязанными веревками друг к другу, и продолжилась коллективной идеей времяпрепровождения будних дней участниками школы друг за друга и обменом личными вещами с целью непредсказуемого использования их коллегами по школе.
Нарратив внутренних личностных и профессиональных изменений участников Владивостокской школы современного искусства (ВШСИ) за время её существования составляет основу экспозиции коллектива. Созданная в октябре 2015 года в формате экспериментальной образовательной лаборатории, ВШСИ объединила молодых художников, начинающих кураторов и арт-критиков, обретя со временем черты самоорганизации, и стала дискуссионной площадкой, активизировавшей арт-среду Владивостока.

В течение двух недель до выставки студент ВШСИ выдаёт случайному коллеге по школе инструкцию по проведению дня за него, устанавливая границы эксплуатации другого самостоятельно, будучи готовым к тому, что «эксплуатируемый» возьмет у «хозяина» всё, что нужно и даже больше. А обменявшись предметами, личными и памятными для каждого участника по-своему, новые обладатели предметов меняют историю вещей, подвергая сомнению их символическую ценность или просто наделяя новой. Вера Иванова рассталась на период выставки со своими основными художественными иснтрументами, полностью поменяв идею для выставки, Марина Давидович отдала другому семейный браслет, который она не снимает ни во сне, ни принимая душ, а Денис Кулик пожертвовал свою пачку контрацептивов. Зачем мы привязываемся к вещам и возможно ли избавиться от смысловой нагрузки, которой мы наделяем предмет, доверив его своему соратнику? Трансформация сугубо личного в открытое и коллективное, а также ролевая игра, случайная по своему характеру возникновения, — неминуемые условия объединения, которым в течение почти двух лет в том или ином составе является ВШСИ.

Идея центрирующего элемента, с одной стороны, противоречит принципу самоорганизации, с другой — является её началом, образующим ядром, питающим на начальном этапе органом. Сохранит ли ВШСИ свои горизонтальные связи при децентрализации? Что сделает объединение с тем, кто его породил, и какой станет самоорганизация после итоговой выставки — останется концентрацией сил и идей вокруг инициативы одного человека или приобретёт наконец все черты «ризомы» Делёза и Гваттари? Посредством эксперимента Ольги Буравской зритель станет свидетелем того, как тот или иной участник школы поступит с образом её организатора в инсталляции Буравской: растопит восковое сердце феном, оставив внутренние связи или отрежет леску со своим именем, тем самым положив начало разрушению «Сердца ВШСИ».
Антон Лапшин является единственным художником школы, всегда тяготевшим к перформативному высказыванию, начиная со второй квартирной выставки «Красный», заканчивая своим присутствием на итоговой выставке в качестве живой скульптуры в инсталляции «Трансплантация». Проблема понимания у автора экспансируется на трудности восприятия и коммуникации, в том числе между зрителем и художником. Личные фильтры, через которые мы пропускаем другого в интерсубъективных отношениях, формируют наши собственные представления о собеседнике: наши образы о нём, никогда не идентичные самому собеседнику.
Любое профессиональное объединение можно и нужно анализировать с точки зрения природы человека. Пребывание в школе как повод для самореферентности и саморефлексии рассматривает Арина Максимова, наследуя от сюрреалистов влияние психоанализа и исследования бессознательного. Психологический автопортрет участницы школы — самодостаточная работа, говорящая сама за себя.
Но если один художник смотрит в себя, то другой заглядывает в других. Портреты девяти участников ВШСИ и связанных со школой персон, так или иначе повлиявших на Женю Ёлкову, схвачены ею в ассоциативном ряду образов, окружавших художницу во время пребывания в ВШСИ.
Возвращаясь к вопросам мнимой элитарности, контекстуальности и внешней отстранённости современного искусства и литературы о нём от «обывателя», Марина Давидович пытается наладить канал коммуникации между современным художественным критиком и «среднестатистическим» читателем, возвращая этого читателя в условия чистого незамутнённого сознания — в детство. Песочница, как место встречи ровесников, установления ролевых связей и общения с себе подобными, становилась в советском прошлом ещё и местом передачи особых сообщений в будущее — «секретиков». Дети закапывали яркие фантики под стекло, чтобы их впоследствии откопал кто-то другой. Тексты искусствоведа Бориса Гройса, в частности его эссе «О новом. Опыт экономики культуры», становятся таким же наследием для пытливого молодого художника, копошащегося в смысловых конструкциях теоретиков искусства XX века. «Песочница ВШСИ» является рефлексией художника на обучение в ВШСИ, а именно на теоретический курс. Наиболее яркие цитаты из истории современного искусства, впечатлившие автора и её коллег по школе, можно найти тут же — в песке.
Мария Ляхова-Трагель собрала статистические данные коллективных ценностей ВШСИ по методу Ш. Шварца, тем самым оставляя открытым вопрос о роли статистики и её релевантности.
Мемы как язык самовыражения пользователей сети интернет и как современный фольклор о языке берёт за основу своей работы Денис Кулик. Набор картинок с персонажами и цитатами, связанными с историей мирового современного искусства или историей ВШСИ, легли в основу проекта Кулика по созданию эрзац-профиля школы в социальной сети ВШИ. Своеобразная летопись внутренних событий, сплотивших участников ВШСИ, выраженная популярным ныне методом среди молодёжи с клиповым сознанием, а также амбиция псевдообразовательного проекта раскрыли давно существующий потенциал автора к критическим текстам. Проект призван развенчать стереотипы о современном искусстве, одновременно делая его транслятором распространенной и до сих пор не отжившей эстетической категории оценки произведения искусства — красоты.
Антон Пастухов берёт за основу фанеру, использованную им ранее в незаконченной работе для другой институции, и расписывается в том, что искусство так и не стало профессиональным приоритетом наряду с первичными потребностями и обязанностями студента. Катастрофическая нехватка времени не осознается автором и приводит к фрустрации, оттягивая амплуа художника «до лучших времён».
Инна Додиомова вспоминает свою «программную работу» за время участия в ВШСИ. Документация перформанса с выставки «Новая бедность» (2016) отсылает нас в исчезнувший первобытный мир, где еще не произошло имущественное расслоение общества и политическое распределение ресурсов. Во время перформанса автор воскресила древнюю практику брать то, что доступно по факту, тем самым отрицая любые экономические отношения. Эта примитивность способа добычи средств производства имеет одну важную особенность — он доступен всем и даёт равные возможности каждому.
Наталья Цымбал показывает рефлексивный путь художника буквально через серию пустых полотен по пути к их постепенному превращению в полноценные плоскостные изображения, претендующие на экспонирование. К закрытию выставки автор будет ежедневно наполнять холсты содержимым, сделав из музея свою мастерскую.
Анастасия Есауленко в своей довольно буквальной работе, вторящей инсталляции годичной давности на квартирной выставке оммажей, вспоминает о цитировании как природе любой современной мысли и субъективирует высказывание через призму фильтров личных ценностей. Это работа о множественности значений, которые несёт текст, и об ошибке как освобождении. В работу автор амбициозно вложила краткую история развития человеческой мысли: от первобытного состояния до современных веяний. К истокам начала мысли метафорично отсылает вода, собранная из природного источника. В своей ментальной конструкции автор подчёркивает таким образом природное происхождение человека, ещё не обработанного культурой. Следующая стадия — религиозного сознания — воплощается в посеребренной воде, напоминая о расхожем христианском обряде серебрить воду нательным крестом. Дальнейшую эпоху рационализма автор символично обнаруживает в самом предмете банки как самой приемлемой формы для консервации. Отсылку к постмодернизму Есауленко видит в предвкушении реакции зрителя на работу, предсказывая недоверие к молодому автору, иронию и даже сарказм. Цитата «Ошибка рождает смысл», преломляющаяся водой и светом и еле различимая за банками, взята из манифеста метамодернизма. Характеристики этого времени ещё мало изучены, однако проявляют себя в повседневности. Например, один из призывов метамодерна состоит в том, что понимание непостижимости мира — ещё не причина его не изучать. Все эти стадии развития человеческой мысли автор провозглашает фильтрами сознания, через которые люди пытаются разглядеть познаваемый ими через язык мир.
Серия листов от Веры Ивановой наследует от концептуалистов традицию анализа слова, наименования и референта. В рамках перформанса с обменом вещами «Круговая порука» художница приостанавливает работу с привычным художественным материалом и пробует работу с чистой идеей. Письменное изложение процесса воздержания от привычной художественной практики в течение двух недель до выставки в дневнике углубляет эксперимент по отказу от привычного.
Анна Соколова тоже отдаёт дань эпистолярному жанру, чисто технически сокрывая плоды своих излияний. Её работа «Письма» стала способом отрефлексировать причины прокрастинации, а также структурировать и проработать мысли и чувства. За основу взят психологический метод письменной терапии, когда в течение двух недель автор обращалась к не высказанным в нужный момент словам, скрытым переживаниям, нереализованным проектам и брошенным делам, которые иллюстрирует тот факт, что она покинула ряды слушателей ВШСИ. Эти невоплощённые замыслы нашли отражение в экспрессивных письмах, бессознательных рисунках, а также в структурированном воплощении — списках. Все они были помещены в конверты и прибиты гвоздями. Этот факт воспринимается двояко: с одной стороны, если принимать логику Сола Левитта, формально проекты реализованы в виде идей и концепций, с другой стороны — это попытка «забить последний гвоздь в крышку гроба».
Кира Евсеенко формально пробует смену роли — сокуратора прошлых выставок школы до эмансипированного видеохудожника и снимает статичную картину «Место» в новой для неё географии, куда она переехала, в том числе, благодаря импульсу Владивостокской школы современного искусства, но где все ещё пребывает в стадии ожидания.
видеозаписи:
Made on
Tilda