выставка #2:
новая бедность
5–19 июня 2016
г. владивосток, ул. уткинская, д. 40
заброшенная школа туризма
Владивостокская школа современного искусства (ВШСИ) одновременно с Центром «Красный» (г. Москва) и Школой вовлечённого искусства «Что делать» (г. Санкт-Петербург) проводит автономную самоорганизованную выставку художников, готовых высказаться на тему своего существования в условиях нового экономического кризиса, продолжающегося по всей стране. Кооперативы художников, объединяющихся под эгидой самоуправления, освоение новых медиа и даже профессий, продажа старых вещей, услуги в обмен на материалы для работы — художники справляются с финансовыми затруднениями всё большим количеством способов. Каким же может быть художественное или кураторское высказывание в сложившейся ситуации?
15 художников Владивостока оказались объединены высказываниями и исследованиями на тему «новой бедности». Во Владивостоке бедность — это не столько про выживание (хотя иногда и про это тоже), сколько про бедность кругозора, насмотренности, идей, амбиций и опыта. В это же время выставка на аналогичную тему открывается в Москве на «Красном октябре» в центре «Красный» и в Санкт-Петербурге в ДК «Розы».
Высказывание о бедности от Дениса Коробова свелось к экспонированию консьюмеристской фотосерии о еде и контрастах потребления.
Для Андрея Дмитренко бедность и сопутствующие ей явления находятся в сфере лёгкости перцепции. Автор через своё инсталляционное произведение пережидает кризисное время на расстоянии «одного шага назад», в своей зоне комфорта.
Инсталляция Натальи Цымбал «Грааль», состоящая из двух живописных полотен и выкрашенной в золото головы Сократа, ведёт нас по траектории замысла художника — от факта элитарности любого знания до интеллектуальной истощённости человека сегодня, на которую намекает трубочка, торчащая из модели головы великого древнегреческого мыслителя. В другой инсталляции Наталья Цымбал предложила поразмыслить как много книг из знаменитого «списка Бродского», который завещал нам поэт, прочёл каждый из нас. В работе «Пирамида Маслоу», сделанной из скомканных эскизов детских рисунков, Наталья Цымбал, будучи ещё и преподавателем по рисунку в детской школе, поднимает вопрос о потенциале искажения любой иерархичной системы.
Фотоинсталляция Анастасии Есауленко «Дом» — это не только заполненные тоской быта и бесконечной бедности архитектурных решений панельные высотки на сопках города, но и заложенная в форму подачи рефлексия на повсеместное производство визуальной культурой множества одинаковых штампованных образов, приводящих к закостенелости воображения и, тем самым, ко всё большей невозможности хоть сколько уникального взгляда на мир.
Анастасия Есауленко манифестирует признание в «бедности идей». Её коробка «Фотохлам» полна вторичных фотографий, не несущих в своем нарративе, по мнению самого автора, ничего нового и оригинального. Это самоповторы, явившиеся следствием бедности воображения и ограниченной способности создания чего-то действительно уникального. Очередное признание в полной потере беньяминовской ауры автор совместила со стремлением любого художника избавиться от своих работ, дав им вторую, третью, десятую жизнь.
Бедность как естественная экономия. Для своих работ Кирилл Крючков использует вторичное сырьё: фанерные напилы, защитный картон. Вторсырьё для него не брак и не «второй сорт», а вещи, которые можно использовать повторно без качественной и ценностной оценки. Также использование не совсем типичных материалов — это способ вырваться за рамки привычного способа художественного производства и найти новые, неожиданные решения. Кирилла волнует бедность природы на фоне потребительского отношения к ней человека. Художник преследует цель гармоничного сосуществования с природой без её насильственной эксплуатации с естественным потреблением ресурсов. «Мои рисунки — они о свете и тьме, о голосе потухших костров, о независимости мысли от материи, о неравнодушии».

Работа Марины Давидович визуально решена методом стенгазет, распространённых в школах, подобно той, на площадке которой проходит выставка. Автор собрала дневники недельного рациона питания трёх художников мужского пола старше 33 лет из трёх городов России. Марина обращается к одному из главных маркеров оппозиции «бедности—богатства» — пище. Питание — основная физиологическая потребность человека. В состоянии бедности эта потребность может удовлетворяться в недостаточной степени, что сказывается на всей жизнедеятельности. В этой степени вопрос бедности приравнивается к вопросу выживания.
Бедность у Инны Додиомовой лишена оценок и не связана с расхожей оппозицией «бедность — богатство». Бедность по её теории — это синоним примитивной простоты и повсеместной доступности, в первую очередь материала, с которым работает художница. Инна пишет картины древесным углём, который она сделала сама. Эта примитивность способа добычи средств производства имеет одну важную особенность — он доступен всем и даёт равные возможности каждому. Работа Инны отсылает нас прямиком в исчезнувший первобытный мир, где ещё не произошло имущественное расслоение общества и политическое распределение ресурсов. Инна воскрешает древнюю практику брать то, что доступно по факту, тем самым отрицая любые экономические отношения. Объективная нестабильность экономической ситуации, охватившей всю страну сегодня, вынуждает современных молодых художников экономить на материалах для работы, используя подручные естественные средства, полученные, в том числе, из природных ресурсов. Богатство ими выгодно отличает Владивосток от других периферийных частей России, что говорит о стремлении автора сделать site-specific высказывание. Для графики углём автор создала его самостоятельно в природных условиях из древесины.
Арина Максимова работает с темой несоответствия навязанных образов внешней успешности с реальными условиями жизни человека. В её интерпретации бедность — спутница стыда. Художница собрала данные месячных трат трёх молодых женщин, в числе которых и она сама. В их лице Арина описывает усреднённый портрет девушки, живущей не по средствам. Во внешней социальной среде принято быть успешным, красивым и самодостаточным. Эти стереотипные нормы довлеют и накладывают отпечаток на внутреннее самоощущение человека, заставляя его соответствовать заданному образу. Изначально параллельные траектории двух данностей — желаемой и действительной — приводят к разрыву, несогласованности и противоречию между ними, обнажая всю фальшь внешне успешного образа и убогость настоящей действительности, которой люди сами же себя окружили. Работа Арины, в том числе сухое предоставление данных месячных трат героинь её исследования, направлена на критику активной репрезентации не существующего, но активно провозглашаемого «богатства» и неосознаваемой подмены действительных условий жизни на желаемый, иллюзорный мир.
Василий Галактионов поместил скульптуру головы нищего при жизни Ван Гога за нарочито декоративные шторы, намекая на оппозицию явлений «шедевр — салонное искусство». Поталь на лице великого художника служит контрастом образу реальной жизни и быта многих художников тогда и сегодня и признанию, зачастую приходящему посмертно.
Бедность для Киры Евсеенко оформилась в образы пустоты и разрушения. Пустая посуда и трещины на асфальте коммуницируют друг с другом через «присутствие отсутствия» — уже явного или только приближающегося, намечающего свои очертания. Ведь, как известно, необходимость присутствия определяется отсутствием. Бедность, по мнению художницы, — это неестественное состояние, приводящее к деформации сознания и мировосприятия. Художница также играет
на контрастах «живое — мертвое», проводя параллель с «богатым — бедным», соответственно. Серия объектов под единым названием «Пустая тара» состоит как из пластичной посуды, вылитой автором из возобновляемых ресурсов, так и пластиковых, «вечных» тарелок и ложек.
Анастасия Холод помещает свою графику поверх и внутрь коробок из-под пиццы, тем самым делая поверхностью для своей работы упаковку фаст-фуда — еды настолько же быстрой, насколько быстрым может быть взгляд сквозь атрибуты городских урбанистических ландшафтов, ею изображённых, которые мы видим ежедневно и которые ежедневно «замыливают» наш взгляд, несколько обедняя его.
Андрей Лапшин единым жестом отсылает нас к азиатской культуре потребления пищи и использует заварную лапшу «доширак» в качестве штампа, печати — атрибута, без которого не обходилась классическая китайская живопись. Этот продукт рациона человека XXI века является ярким примером стереотипного представления о быстром темпе жизни и бедности одновременно. Экономя на пище, мы часто сдвигаем приоритеты своих трат на другие нужды.
«Игровая зона» и «Стол изобилия» — две говорящие сами за себя совместные инсталляции участников ВШСИ, первая из которых полностью интерактивна и «работает» лишь при участии по меньшей мере двух зрителей, предлагая им предаться одному из самых бюджетных видов досуга — сыграть в карты. «Стол изобилия» напоминает нам о том, из чего он сам состоит — о самых дешёвых продуктов питания, о том самом «неприкосновенном запасе», который есть у каждой семьи — картошке, маринованных огурцах, сайре, тушёнке и других консервах, отложенных на «чёрный день», до которых мало кто добирается, но само наличие которых успокаивает в нестабильное время инфляции и санкций.
Может ли кража быть способом преодоления бедности? В пяти простых вопросах, заданных художникам разных возрастов, мы попытались выявить отношение людей тонкой организации к воровству. Вопросы, ответы на которые, были использованы в видео:

1. Способны ли вы на воровство?
2. Крали ли вы что-либо когда-либо?
3. Были ли вы свидетелем кражи и выдали ли вы вора?
4. Чем можно оправдать воровство?
5. Воровство — это способ преодоления бедности?

Опрошенные художники: Антон Лапшин, Анастасия Холод, Денис Коробов, Кира Евсеенко, Инна Додиомова, Марина Давидович, Ариадна Смолянская, Михаил Заиканов (Москва), Иван Тузов (Санкт-Петербург), Дмитрий Булныгин (Москва).
видеозаписи:
Художник Кирилл Крючков, начинавший, как и многие, с улиц и культуры граффити, считает себя приверженцем простого искусства и через рисунок зажигалкой в подъезде на потолке напоминает нам о вечных доинтернетных 90-х.
Для графики углём его вполне можно вывести самостоятельно в природных условиях из древесины, чем и занялась Инна Додиомова. Видео фиксирует изготовление угля в лесу из костра с глиной и сухими листьями. Результатом применения ею полученного материала стала серия графики, выполненной в перформансе во время открытия выставки.
Марина Давидович рисует тем, что остается на кухне человека, когда, казалось бы, исчерпано уже все — крепко заваренным чайным пакетиком.
Женя Ёлкова работает с предметами и материалами, окружающими ее в повседневной жизни. В работе над выставкой «Новая бедность» Женя использует старые лаки для ногтей и иные наполовину или почти полностью использованные предметы бытовой химии, наделяя их новой функцией.
Художник Василий Галактионов совместил в своей «гипсовой» голове образ нищего при жизни Ван Гога с буржуазными образами современности, иллюстрируя достаток и успех, зачастую столь контрастные атрибутам реальной жизни художника. На видео мы видим процесс изготовления работы и шитья женой художника «салонных» штор.